Она стояла под длинным отрезом материи, на котором были вытканы подвиги Геракла {сын Зевса и Алкмены, величайший герой греческих мифов, прославившийся своими подвигами} и чья тень частично скрывала ее лицо. Рядом с ней не было никого. Троя, чувствуя, что обязана своими бедами гибельному присутствию этой женщины, избегала ее.

Изгибы высокой, стройной фигуры угадывались под складками белого одеяния; золотистые волосы были собраны в тяжелый блестящий узел; во взгляде ощущалось холодное высокомерие, странным образом сочетающееся с призывом к сочувствию. Хотя Елена была рождена красавицей и всегда окружена роскошью и великолепием, я чувствовал, что она, по сути дела, несчастная изгнанница, и испытывал к ней жалость.

Возможно, скромному вестнику не подобало жалеть Елену Прекрасную, но эмоции возникают сами собой.

Сама церемония выглядела бессмысленной - было ясно, что Приам собрал всех присутствующих только ради удовольствия посмотреть на них. Он пробормотал несколько слов, и по зову Антенора я подошел и склонился перед троном. Царь проделал руками таинственные пассы в воздухе, напевая себе под нос, вручил мне жезл из прутьев и свиток пергамента - символы моей новой должности, после чего представил меня собранию и подал знак расходиться.

Отойдя от трона, я начал пробираться через толпу.

Двое-трое моих друзей - ибо я уже обзавелся друзьями при дворе подняли руки, поздравляя меня.

Пробираясь к двери вместе с Киссеем, я внезапно услышал свое имя, произнесенное кем-то сзади достаточно громко, чтобы его можно было разобрать сквозь гул голосов, наполнявший помещение. Я сразу узнал голос Энея {сын Анхиза и богини Афродиты, спасшийся после гибели Трои вместе с отцом и маленьким сыном}, считавшегося сыном Анхиза {потомок младшей ветви царей Трои} и Афродиты {богиня любви и красоты, дочь Зевса и Дионы}.